Записки начинающей горнолыжницы. Часть 2

 День второй: «Ломки».

   Первая мысль утром: что я делала накануне вечером — я не могу пошевелить ни чем.

   Сказать, что подъём с кровати был мучительным — ничего не сказать. Это был подвиг! И жизнь отблагодарила меня за этот подвиг. Я научилась переставлять ноги, застёгивать лифчик и даже достала тапочки из-под кровати.

    Сегодня а горе я была первой. Ещё не работал бугель и времени у меня было предостаточно. Но тело меня не слушалось и делало всё по-своему. Всё выскакивало, выскальзывало и вываливалось у меня из рук. Когда бугель довёз меня до вершины, я поняла, что сегодня всё будет по-другому. Всё также светило солнце, искрился снег, и голубело небо, но тело моё перестало быть единым со всем этим.

   И начался беспредел. Я стала входить в контакт со всеми движущимися и не движущимися предметами. Себе самой я напоминала в этот момент игрушку «Ванька-встанька». Когда я поняла, что собью тихо и мирно стоявшую женщину, я успела обезопасить её как могла, моя нога подкосила её, но рука плавно и нежно приняла всю тяжесть падения на себя, и, как в замедленном кино, мы обе красиво упали на спину, не сломав себе ни косточки. Стоящие рядом мужчины дружно зааплодировали и самый видимо остроумный сказал: «Девочки, по 10-бальной системе 9 целых и 9 десятых балла». Позже, когда мои мозги отошли от сотрясения, я всегда давилась от смеха, вспоминая это.

   Был ещё один смешной эпизод. Один лыжник всё пытался скатиться с горы, кружась вокруг собственной оси –— это называется «вальсовка». И, отдыхая на скамейке, долго советовался с сидящими как ему выполнить это вальс. И вот он спрашивает у инструкторов: «А кто у нас специалист по вальсам?». У меня выскакивает: «Штраус». Все дружно и долго смеялись. Потом с интересом и уважением поглядывали на меня.

   После катания мы долго сидели с Игорем за столиком на обширной площадке перед кафе, пили глинтвейн и разговаривали с юным планеристом. Он агитировал меня попробовать летать, я говорила, что рождённый ползать летать не может. Он сказал, что летают люди определённого склада — умные. И тогда мне стало приятно, что он предложил мне дельтаплан. Погода стала меняться — замело, завьюжило. И мы поехали домой.

   День третий: «Долог день до вечера, коли делать нечего».

   Весь день шёл снег, и мы решили взять выходной. Был длинный завтрак, прогулки типа «пока не надоест», бассейн, звонки домой. Когда гуляли, Игорь первый заметил девушку, для которой всё уже закончилось. Она ещё резво переставляла костыли, но ни ей, ни её спутнику радости это не приносило. А я первая заметила очень загоревшего на солнце человека, который, когда подошли, оказался негром.

   Чтобы заснять красивые места, мы взяли фотоаппарат. Зашли вглубь леса, я живописно расположилась около вековой сосны, представив, как красиво буду смотреться на фоне белого снега в красной куртке и жёлтой шапочке. Игорь сказал, что плёнка закончилась. Вечно что-нибудь не так с этим фотоаппаратом, то его нет, то плёнка закончилась.
   Вспомнила как в первый день из-за его отсутствия пропустила два потрясающих кадра на 100$. Один: стоит пацан лет пяти, в амуниции, на лыжах, кругом народу — тьма, лыж понатыкано в снег как палок, а он, порывшись в штанах, писает. Это было органично и мило, всем видевшим очень понравилось. И тут же второй несостоявшийся кадр: другой мальчуган этого же возраста сидит напротив меня, тоже бывалый лыжник, в очках от солнца, шапочка — всё как надо. Он сильно устал, обе руки его у кульке с мелким печеньем, глаза спят, мозговая деятельность прекращена. Но с постоянством, достойным часов, руки доносят до рта лакомый кусочек, и снова исчезают в кульке. Я просидела напротив полчаса, когда ушла — он оставался ещё там.

Источник: http://www.dombay.nm.ru