Безумный Шерегеш Часть 5. Дорога в никуда.

Выехали мы в шесть часов вечера. На радость нам дядя Володя починил печку. Но не веря техническому счастью, мы не стали снимать с себя шапки и куртки и ехали при включенной печке полностью утепленные :) И знаете, друзья, ни разу не пожалели об этом. Кстати, да, Петруха собрал последние силы, каким-то образом нашел нас и решился поехать с нами обратно до своей Кузни. Правда, на этот раз сел позади и как-то очень тихо себя вел, спал, кажется.

Все, кстати, были уставшие и сразу же принялись дремать. И лишь мне не спалось. Поочередно я выслушивала язвительные изречения в свой адрес, дескать, выспалась единственная, единственная двое суток хохочу, когда все мучаются, и нет моим грехам прощения.
- Предлагаю Машу высадить. Она выспалась. Она смеется постоянно. Она даже когда спит, улыбается. Мне кажется, ей здесь не место.

Это были слова Божества, естественно. Кто же у нас еще более справедливый? Шад, разве что. Но Шад процедил мне только одно: "Только попробуй выключать теперь на ночь телефон. Я тебе жизнь испорчу, буду ночью звонить и будить". Затем склонился к окошку и впал в дрему.
А я, простите уж, действительно не хотела спать. Мне было хорошо и очень смешно от того, что они вокруг такие уставшие и зациклившиеся на холоде и недосыпе. И естественно я мешала им спать:
- Товарищи, что вы такие грустные спите? Или грустите, или спите, но надо как-то определиться.

Меня тихо ненавидели. Но в душе все равно все были добрые, поэтому я осталась жива и теперь пишу вам этот бред.
Мы ехали, ехали, и вот начало темнеть. Как назло мы стали останавливаться. Водителю хотелось немного поспать, мы понятливо кивали головой и терпеливо ждали. Как только дядя Володя начинал засыпать, почему-то обязательно все начинали просыпаться и чем-то шуршать, что-то бурно обсуждать, а в результате все перерастало в дружный хохот. Мы лопали "чоко-паи" Невировские, доедали свои яблоки и апельсины, допивали свою минералку и фанту, в общем, мы не скучали. Потом мы снова трогались, но особо-то машину и не хотелось гнать. Никто уже не верил, что мы доедем за 8 или там 9 часов. 12 часов как по дороге из Томска в Шерегеш - вот был нам ориентир. И идеальнее его, казалось, ничего не может быть.

Однако нет! Завезли мы Петра в Новокузнецк, выгрузили его и отправились по своей тропе. Километров через 40 после Кузни мы также в очередной раз остановились для поспать водителю. Надо отметить, что, несмотря на работающую печку, в середине и конце салона было довольно-таки холодно. Мне лично, удачно севшей в той "Газели" было не очень холодно. Кроме того, Гоша благородно уступил мне место возле печки, поэтому я отогревалась перманентно.

Хм, друзья... а может это я?… может, это просто я печку ногами закрывала и потому остальные мерзли?

(Хм.. братцы, ну што вы, што вы.. конешно же, такого быть не могло. Типа сам погибай, товарища выручай и все такое.)

Было все равно остальным холодно, достали вторые и третьи куртки, одели варежки и кутались, жались друг к дружке, только бы согреться. Невир надел на себя "костюм пожарника", обернув вокруг себя одеяло дяди Володи. Почему пожарника, я понятия не имею. Внешне, как вы видите, Невир скорее напоминает мотылька. Но еще до рождения. В стадии куколки, вот.

Так вот, дядя Володя остановился. Божество поинтересовалось:
- А почему мы встали?
- Все спят 30 минут.
- Только печку не выключайте, пожалуйста!!!

Поздно прозвучала просьба. Ключ зажигания опередил мольбу на какие-то секунды. Дядя Володя после этого попытался повернуть ключ зажигания снова, но машина отказалась заводиться. Вообще. В принципе. Совсем. Эбсолютли. Далее все смешалось, как говорил классик, люди, кони... Коней, правда, у нас не было. Хм.. или я не права?

Ах, да. Ведь был же Шад!

Шад, прости. Но мне кажется, что в этом месте моего сочинения все читатели стали аплодировать моей эпистолярной находке. А ты, как великий Шад, должен принести себя в жертву искусству.

Около двух часов мы тщетно заводились. Дядя Володя на полтора часа переместился на холодную улицу к капоту. Попеременно туда выходили и Женя, и Шад, и Торр. И тут же возвращались, ибо хоть несколькими градусами, но в машине все же было теплее, чем на улице. Правда, постепенно этот температурный дисбаланс корректировался в сторону стабилизации температур. Поломка оказалась мне неясной, но связанной с ТРОСИКОМ. Хорошо-то как, Господи. Волею судеб теперь мы все, абсолютно все, знаем, что есть такой тросик в машине. И что он вставляется в пазик. И крайне важно, чтобы не оплавилась оплетка на этом тросике. Т.к. срезать оплавившуюся часть на морозе очень сложно. Можно не завестись час-другой, когда пассажиры уже готовы к самому худшему...

Сначала мы просто обсуждали возможные варианты спасения. Думали, что через полтора часа рассветет (было 5 утра), и мы станем ловить попутки. Но потом прояснилась ситуация: мы не доехали до основной трассы, где действительно может быть оживленное движение днем, а стояли на объездной трассе. По которой не ходят даже рейсовые автобусы. Один, правда, по мнению Божества, должен был пройти, но не ранее, чем через 12 часов от момента нашего замерзания в тот час. А жить прогнозировали мы мало. Вынужденно прогнозировали. Здесь-то и начало Божество свою песню "Вы все умрете, а я буду жить вечно". Песня не прекращалась и казалась бесконечным гимном ада.

Легкое помешательство Божества на почве собственного величия стало увеличиваться на глазах и спустя каких-то полчаса достигло апогейных масштабов. Апогей апофеоза, как говорил Задорнов. 

"Вы все умрете, а я буду жить вечно", - произнес голос Великого пророка. В машине температура стремительно приближается к уличной. Народ кутается во все, что только можно. Кто-то вспомнил про злополучные шорты, гениально заметив, что нацепив бы их сейчас поверх многочисленных свитеров и курток, они бы хоть чуть-чуть бы да дополнительно согрели!

"Я буду жить вечно, а вы все сейчас замерзните... а я буду подогреваться от ваших останков, пока меня не спасут" - не умолкал голос Невера. Вещание Великого было прервано репризой Гоши:
- Валера, мы уже это поняли. Мы обещаем тебе вечную жизнь в нашей памяти... На этом и порешим.
- Нет! Я буду жить вечно по-настоящему, я же Верховное Божество. А вы все умрете, - старательно убеждал всех Невер. Тут не выдержал Шад:
- Невир, ты это в психушке скажешь, что ты - Верховное божество. В медицинских книгах и останешься вечно жить...
- Нет. Меня, как Верховного Божества, это не устраивает. Книги хранятся сто лет, а я хочу жить дольше.
- Так 100 лет это в одной психушке. А тебе с твоими соображениями по психушкам колесить да колесить...
На ходу Божество выдумывало пути своего спасения типа:
- Я вспомнил. В средневековье в морозы вспарывали животы животным или бедным, и грели в тушах ноги. Нам надо найти ближайшую деревню.

Мы с ужасом рисовали картины в сознании, как восемь маньяков врываются в ближайшую деревню, вырезают там всех крестьян и рогатый скот для того, чтобы только чуть-чуть протянуть часы своей жизни.
- Я верховное божество. Давайте приносите мне жертвы. Куртки свои, теплые вещи сдавайте.
Мы затаились, пытались заставить Невира собраться и вдохнуть в себя оптимистичные надежды на счастливый исход. И вот чем окупились наши старания:
- Я вспомнил один фильм. В нем автобус застрял в снегах, и все люди умерли.
Здесь мне второй раз захотелось встать и бурно аплодировать. Но с теплого местечка вставать не хотелось, поэтому я умолчала свое восхищение. Но все единовременно присвистнули и поблагодарили Валеру за указанный свет в конце темного туннеля.
- Валера, а ты какие-нибудь другие фильмы можешь вспомнить? С другим концом? - тревожно спрашивали мы, но зря... Невир был неумолим. Он явно хотел погреться у наших теплых останков и принцип "а товарища выручай" был явно из книжек, которые он в детстве не читал.
- Я понял. Я хочу беляш. Хочу один большой горячий беляш. С мясом. С вкусным мясом один большой горячий беляш.
Хотелось сделать из него самого один такой беляш, причем горячий, чтобы товарищи погрелись. Но на Божество руки никто не смог поднять. Я предложила перед неизбежным концом исповедоваться. Невир оживился:
- Я готов вас всех выслушать.
Все, кстати, были в бодрствовании, а вот Женька спал, припав головой к своим коленям. Мы Сургутского тормошили, тормошили, завидуя, что он умудряется спать в такой обстановке. Все безрезультатно. Лениво ковыряли его пальцами, тыкали, проверяя его на тепло-холод, но где-то 30 минут Женя находился без движения в такой позе. Затем я вспомнила, что у Сургутского где-то в сумке осталось пол-палки колбасы. Тут взбодрились все:
- Так он там колбасу ест, люди! Поднимите его голову с колен, пока он все не съел!

Забросив всякую жалость и прочие сентиментальности, Сургутского распихали в момент и заставили достать из закромов сумки колбасу. “Федя! Дичь!”. И вы знаете... Нет в жизни большего счастья после скоростного горнолыжного спуска, как сидеть в мерзлой машине, ночью, посреди чистого поля, и лопать всухомятку батон с колбасой. Никакого адреналина, правда. Но высшее проявление какой-то природной справедливости есть, знаете ли.

Потом мы обсуждали завещания, потом обменивались впечатлениями о дяде Володе, беседовали о тросиках и далее так, и подобное тому. Сознание мое было затуманено дремой, я и тогда умудрилась заснуть. Поэтому кое-что могла упустить из вида. Помню еще перед сном препирательства Божества и Гоши:

- Гивик, скажи дяде Володе, что там надо делать. Почини ты этот тросик!
- Валер, если бы я знал как это.. Но я не автомеханик.
- Как это не автомеханик! Машина же у тебя есть.
- Я - автолюбитель. Прошу заметить, это две большие разницы.
- Это неважно! Раз ездишь на машине, значит должен знать, что делать. Сказал же ты в чем дело, в тросике!
- Ну сказал. Это еще ничего не значит, особенно того, что я знаю, как его чинить.
- Так не надо было умничать, Гивик. Умные слова говорить! Сказал, значит знаешь, иди на улицу.
- Я не пойду, Валера.
- Скажи просто, что тебе лень и не хочется с насиженного теплого места подниматься.
- Если бы я знал, Валера, я бы исправил все. Я водителю говорил, что надо ехать на подсосе.
- Вот видишь! Ты снова умное слово сказал! Подсос. Значит, ты разбираешься. Никто ведь из нас про подсос не сказал? Иди на улицу.

Далее Невир клялся, что больше никогда не сядет в машину Гивика, а Гивик утверждал, что не очень-то ему и хотелось возить повсюду Валеру. Так или иначе, но что-то заставило Гошу выйти на улицу. По случайному совпадению или ради общественной справедливости, но через 10 минут мы завелись и поехали!

Я выполнила свой долг, похихикала над всеми и снова принялась спать, прибрав себе Гошину куртку. Помню спросонья, что где-то мы еще заглохли и мне потом рассказывали, что все толкали машину. И что упорно толкали, и только потом мы поехали. Что еще на какой-то заправке мы остановились и Божество таки купило себе беляш и втихоря его слопало. А всем страждущим принесло коробку "чоко-пая".

Потом был въезд в Томскую область и родимые просторы своим видом согревали наши тела и души. Больше мы уже не застревали и в 9 утра мы прибыли в Томск. Дядя Володя развез всех по домам и напоследок сказал: "Вот починю машину сейчас, потом звоните, будем еще ездить".

Все, кажется, перекрестились, одной мне стало радостно. Я сказала, что впредь буду только так же весело ездить. И непременно с дядей Володей и неисправной его машиной. За сим все, братцы и сестрицы. Всем спасибо, все свободны.

Да, и еще я подумала, что выжившие в этой безумной поездке участники непременно должны считать 14 апреля - днем своего второго рождения. И как бойцы, спасшиеся в страшном обстреле, должны встречаться и считать себя почти родными.

Идиотская поездка завершилась. Но идиоты-то все еще остались. И они обсуждают очередную поездку в Геш. Ну, пока снег не сошел… Ай-да с нами!

Апрель 2002.

Источник:: http://tsardom.narod.ru